17 October 2018

«Чисто имперские соображения»:О конфликте РПЦ с Украиной

By    

Российская православная церковь в понедельник, 15 октября, прекратила каноническое общение со Вселенским патриархатом. Причиной этого стало намерение Константинополя предоставить автокефалию украинской православной церкви.
Эксперты называли такой шаг крайней мерой и до последнего не верили, что Москва разорвет отношения с Константинополем. О том, почему в России так резко отреагировали на решение Вселенского патриархата, RFI рассказал историк, религиовед, доктор исторических наук Андрей Зубов.

RFI: На Ваш взгляд, украинский вопрос — это повод или причина кризиса между Константинополем и Москвой? Ведь разногласий и раньше было много.

Андрей Зубов: Естественно, всегда были какие-то конфликты, но они решались. Все последние конфликты сводились к вопросам юрисдикции. Был конфликт между Эстонской церковью и Московским патриархатом, потому что часть эстонских православных захотела вернуться под юрисдикцию Константинополя после достижения страной независимости. Тогда тоже был сравнительно короткий разрыв отношений, но в итоге договорились.

Еще был конфликт вокруг так называемой Парижской архиепископии, которая перешла под юрисдикцию Константинополя, — ее тоже Москва хотела присоединить, но сама община была против. Пытались отнять несколько храмов, но в целом все смогли решить.

Почему Москва боится этой автокефалии, которую могут дать Украинской церкви?

По чисто имперским соображениям. Никаких других причин, какой-нибудь высокой духовности. Чисто из соображений власти.

Патриарх Кирилл постоянно говорит о том, что есть «русский мир», что нет никакого особого украинского народа, что есть единый народ — русские, белорусы и украинцы, — и, соответственно, должна быть единая церковь. Но это наследие советского времени.

Это абсолютно провальная идея. Она и привела к сегодняшнему кризису. Разумеется, Украина, ставшая уже почти 30 лет назад независимой страной, может и должна иметь свою автокефальную церковь.

Получается, это вопрос совсем не веры, а политики, на ваш взгляд?

Конечно, никакой тут веры нет. И, слава богу, ее и не прилепили. Потому что схизма — это когда уличают другую церковь в измене каким-то догматам — расколола Католическую и Православную церковь в 1054 году. Здесь этого нет.

Вчерашний минский Синод не говорит о Константинопольской патриархии как о еретиках. Это чисто, грубо говоря, разрыв дипломатических отношений.

Вчера в заявление РПЦ говорилось, что «принятие в общение раскольников», «посягательство на чужие канонические уделы», «попытка отречься от собственных исторических решений» привели к выходу Константинопольского патриархата «за пределы канонического поля». Насколько это оправдано? И вообще, насколько соответствуют действительности эти обвинения РПЦ?

Константинополь всегда считал, что он как первенствующая церковь имеет право на две вещи. На то, что все храмы вне территорий автокефальных церквей, — скажем, не в России и не на Украине — должны подчиняться Константинополю. Что не может быть православных диаспор, то есть сербских храмов в Америке или румынских во Франции. Это никто не признает, но Константинополь последовательно исходит из этого принципа.

Считается, что вторжение на территорию другой епархии неправомочно, и если считать всю Украину территорией РПЦ, то тогда Константинополь там действовать не может. Но тут вступает еще один принцип — Москва сама нарушила соглашение трехсотлетней давности. В 1686 году Константинополь дал право русской церкви управлять Киевской митрополией. Он дал это право, но не отдал его вовсе — там были оговорены несколько условий, которые Москва проигнорировала.

Важное условие — это выборы митрополита общинами Киевской метрополии с дальнейшим утверждением этого выбора в Константинополе и повиновение Константинопольскому патриарху Киевского митрополита как первенствующего. Ни то, ни то не соблюдалось, и в итоге, пользуясь всем этим, Константинополь вернул себе право, которое отдал в Москве в 1686 году.

Раз он вернул себе это право, то теперь и Филарет (в миру Денисенко), и Макарий, и все находятся в его юрисдикции. И он уже волен не как высшая судебная инстанция, а просто как одна из церквей вводить те или иные санкции на своей территории.

В 1996 году уже прерывалось общение — из-за вопроса Эстонской церкви. Пять лет не могли помириться Москва и Константинополь, теперь кризис, на ваш взгляд, будет настолько же затяжной?

Здесь ситуация более сложная, но тоже решаемая. В Эстонии речь шла о том, что нет автокефальной церкви — часть церкви подчиняется Константинополю, часть — Москве. А здесь речь идет о создании автокефальной церкви как бы «в теле» Московской патриархии. И Москва на это не хочет идти. Но Константинополь не считает ее «телом» Московской патриархии. В этом и заключается проблема.

Что именно этот разрыв означает для верующих?

Это создает очень серьезные проблемы. Во-первых, на Украине теперь усилится переход общин Московского патриархата в автокефальную церковь по той простой причине, что теперь Москва оказалась в некотором роде «в расколе», а каноническую церковь признает все мировое православие. Если многие приходы хотели бы перейти, но к «раскольникам» бы переходить не хотели, то все они будут переходить в автокефальную церковь.

Для Москвы это будет иметь крайне серьезные последствия, поскольку, в первую очередь, святыня Афона, которая относится к юрисдикции Константинополя, очень высоко ценится в России.

Афон — это источник русского монашества.Очень много русских людей, и мирян, и монахов, ездят на Афон пожить, помолиться, участвовать в таинствах. Теперь это невозможно. Это, конечно, будет глубоко травмировать верующих. Мне уже приходит немало писем с отчаянным криком: «Как нам быть дальше?»

Речь идет и о других церквях, безусловно. Кроме Константинополя — это все церкви Крита, Родоса, Самоса, та же церковь (Константинопольского патриархата — RFI) на улице Дарю в Париже. Это очень серьезный вопрос.

Получается, что те православные, которые живут в Париже, больше не смогут ходить в храм на улице Дарю, а будут посещать церкви, подчиняющиеся Московскому патриархату?

Да. В новый храм (на набережной Бранли), или в старый (на улице Петель). То есть ходить в храмы русской архиепископии они, наверное, смогут, но речь уже не идет ни о причастии, ни об исповедовании.

По сути, перед ними стоит выбор — не перейти ли в церковь другого патриархата?

Конечно. Поскольку Москва не объявила Константинополь еретиками, это совершенно безболезненный процесс.

Другое дело, что в России церквей Константинопольского патриархата нет. Но в Европе они есть, и не только во Франции. Поэтому для русских открывается просто возможность ходить на Дарю, но уже перестать быть чадами Московского патриархата.


При этом Константинополь и раньше настаивал на том, что желательно, чтобы были церкви только его юрисдикции за пределами православного мира. Так еще больше людей придет в его храмы.
Денис Стрелков
RFI

Posted by Канадская служба новостей CNS Non-profit site

Valery Rubin

About Valery Rubin

Author Description here.. Nulla sagittis convallis. Curabitur consequat. Quisque metus enim, venenatis fermentum, mollis in, porta et, nibh. Duis vulputate elit in elit. Mauris dictum libero id justo.

Subscribe to this Blog via Email :