Если вы западный иранец и считаете, что американские или израильские бомбы падают на вашу далекую родину в Западной Азии, чтобы улучшить там жизнь ваших соотечественников, вы весьма далеки от истины. Вы попросту наивны.
Войны между государствами — это не гуманитарные мероприятия. Они — инструменты власти. Главной целью любой военной кампании США и их союзников против Ирана не есть реформы. И не демократия. И не процветание. Это разоружение противника, призванное ослабить Иран и сделать любое будущее вторжение менее затратным и дорогостоящим.
Сегодня у Ирана есть один фактор, который усложняет стратегическое планирование США и Израиля для достижения Великого Израиля: военная мощь.
Ракетная программа Ирана, возможности дронов, контроль Ормузского пролива и сеть региональных союзников создают сдерживающий механизм возможного вторжения. Они заставляют делать расчёты. Они ограничивают свободу инвазивных действий. Именно этот сдерживающий щит — а не улучшение условий жизни в Иране — является настоящей причиной головной боли Белого дома перед принятием решения о начале военных действий.
Когда политики говорят о «нейтрализации угроз», они не имеют в виду проведение в Иране социальных реформ. Обсуждаются цели: ракетные шахты, батареи ПВО, центры командования и управления, промышленные производственные линии и укреплённые объекты. Если их убрать, стратегическое уравнение меняется за одну ночь.
Иранский народ не является целью такой войны. Он побочный продукт для нее — и, в конечном итоге, главной жертвой, сталкиваясь с последствиями ухудшения условий жизни, разрушением привычного уклада. Ракеты не освобождают людей и не несут демократических свобод.
За почти пятьдесят лет наблюдения за глобальным геополитическим поведением мировых держав — и их описанием — я не видел ни одного военного вмешательства, которое улучшило бы здравоохранение, повысило зарплаты учителей, удовлетворило потребности государственных служащих или повысило бы производство и качество продуктов питания. Однако эту иллюзию СМИ неоднократно успешно продают публике, чтобы оправдать военные авантюры. Каждый раз.
Современные интервенции следуют знакомому сценарию. Впереди следует моральный вердикт: местное правительство угнетает народ; люди заслуживают лучшего; права женщин; права детей; демократические свободы. Внешнее вмешательство представлено как путь к внутреннему обновлению страны.
Мы уже слышали это раньше.
Трагедия не в том, что люди надеются на перемены и хотят перемен. Трагедия в том, что они путают разрушение с обновлением.
Когда инфраструктура страны разрушается бомбами и ракетами, восстановление не происходит автоматически по взмаху волшебной палочки. Далее следуют экономический крах, институциональный паралич, отток капитала и неопределённое будущее. Вакуум власти не заполняют идеалисты, инженеры-строители или технократы. Его заполняют те, кто обещает лучше и быстрее всех: авантюристы и популисты.
Вспомните Афганистан, Ирак, Ливию, Сирию, Сомали, Йемен. Если Ирану будет нанесён военный удар, это не будет «демократическим» расцветом для нации. Это будет шок, нестабильность и стратегическая уязвимость для целого поколения иранцев.
Урок по Ираку помнят немногие
Есть недавний прецедент, который должен преследовать любого серьёзного стратегического аналитика: Ирак.
В 1991 году Ирак капитулировал после вторжения в Кувейт. На него обрушились международные санкции. Он ликвидировал оружейные программы.
К 2003 году оборонительные возможности Ирака были серьёзно ослаблены многолетними санкциями. Его инфраструктура была разрушена. Его казна была опустошена. Его народ оказался в нищете. Его армия была расформирована. Страна была охвачена гражданской войной и, как следствие, — появился ИГИЛ.
Пока Ирак горел, Джордж Буш-младший стоял на палубе американского авианосца и заявлял: «Миссия выполнена!». Иранцы — и другие — должны помнить этот образ и задуматься. Капитуляция не гарантировала безопасность Ирака. Ирак стал лёгкой добычей внешних акторов. Это урок, который нельзя игнорировать.
Если бы Иран отказался от своих сдерживающих возможностей под давлением — через масштабные ограничения, разоружение или принудительное соглашение — это не обязательно положило бы конец конфронтации. Когда государство теряет свой щит, оно не получает автоматически безопасность. Часто она сдает позиции на переговорах.
Миф о том, что капитуляция прекращает конфликт
Капитуляция не гарантирует мира. Некоторые утверждают: если пойти на уступки, давление уменьшится. Но стратегическая конкуренция не основана на моральных соображениях. Она основана на праве силы: военной, экономической.
Если бы Иран был разоружён на практике — будь то ударами Томагавков или переговорами по демонтажу ракетных программ — что помешало бы дальнейшим требованиям США?
Вакуум силы внутри страны предполагает расширение внешнего влияния, а не ограничение. Неприятная истина такова: капитуляция и разоружение не закрывают причину конфликта. Возможно, они являются предтечей нового обострения в недалеком будущем. Именно так начинались мировые войны.
Тем, кто считает, что капитуляция предотвращает войну, мой ответ ясен: единственный надёжный сдерживающий фактор войны — быть полностью готовым к войне.
Мунир Даир
Мнение авторов может не совпадать с мнением редакции.
Cообщество журналистов. Некоммерческая организация
ТГ-канал Главное Управление t.me/Fable_Terller
