Если вам понравился фильм «Игры разума» о лауреате Нобелевской премии Джоне Нэше, получившем её, несмотря на шизофрению, думаю, следующий текст покажется вам очень интересным. (EL PAÍS | Ajedrez)
Гарри Пиллсбери, конец XIX века / ALAMY
Если вы его ещё не видели, я рекомендую вам посмотреть, и я приглашаю вас узнать о другом выдающемся уме — шахматисте Гарри Пиллсбери (1872–1906), чья смерть в возрасте 33 лет была отмечена вчера, 120 лет спустя.
Представьте, что вас заставляют запомнить эти тридцать слов, а затем безошибочно произнести их в прямом и обратном порядке: Antiphlogistine, periosteum, takadiastase, plasmon, ambrosia, Threlkeld, streptococcus, staphylococcus, micrococcus, plasmodium, Mississippi, Freiheit, Philadelphia, Cincinnati, athletics, no war, Etchenberg, American, Russian, philosophy, Piet Potgelter's Rost, Salamagundi, Oomisillecootsi, Bangmamvate, Schlechter's Nek, Manzinyama, theosophy, catechism и Madjesoomalops.
Как долго, по-вашему, им потребовалось бы тренировать запоминание, чтобы справиться с этой задачей? В Филадельфии в 1900 году два учёных дали Пиллсбери лист бумаги с этими словами непосредственно перед показом двадцати одновременных шахматных партий вслепую (сидя спиной к противникам, доскам и фигурам). Он читал их пару минут, затем вернул лист и повторил слова в прямом и обратном порядке. Затем он сыграл двадцать партий: четырнадцать побед, пять ничьих и одно поражение. На следующий день два учёных спросили его, помнит ли он эти тридцать слов; он повторил их снова (в прямом и обратном порядке) без единой ошибки.
Это не единственная выставка подобного рода, для которой у нас есть достоверные свидетельства в виде газетных вырезок из престижных изданий, заслуживающих доверия свидетелей и личностей той эпохи. На других выставках Пиллсбери комбинировал десять или пятнадцать одновременных шахматных партий вслепую с играми в шашки или карты (wist), что затрудняло ему концентрацию и запоминание положения каждой фигуры на каждой доске. И как будто всего этого было недостаточно, во время выставки он также принимал участие в невероятно сложных испытаниях на память, например, просил кого-нибудь вытащить 30 карт из колоды и назвать их по очереди вслух; затем он повторял их в обоих порядках, как в вышеупомянутых словах.
Несколько источников сходятся во мнении, что Пиллсбери разработал мнемонические методы запоминания игр и слов путем их сопоставления. Те, кто достиг подобных, а то и больших успехов — мировой рекорд по одновременной игре в шахматы вслепую сейчас составляет 48 досок — за последние полвека также использовали этот метод. Например, они начинают с хода 1 e4 на досках 1, 5, 9, 13, 17 и т. д.; с 1 d4 на досках 2, 6, 10, 14, 18 и т. д.; и с 1 c4 или 1 Nf3 аналогичным образом.
Безусловно, этот и другие трюки могут немного облегчить задачу. Но я почти не рискую, утверждая, что помимо большого количества одновременных игр (скажем, более десяти), одной лишь памяти на основе образов и тренировки недостаточно; необходима фотографическая память, дар, которым обладает лишь один из нескольких миллионов человек. И всё указывает на то, что Пиллсбери пользовался этой привилегией.
Но, как и Нэш, страдавший шизофренией, он тоже пережил несчастье: сифилис, болезнь, которая сейчас в значительной степени контролируется, но тогда (конец XIX века) была чрезвычайно серьезной и часто смертельной. Ее последствия были ужасными (неврологические повреждения, полиорганная недостаточность…); а паллиативное лечение было очень агрессивным и токсичным. Если добавить к этому тот факт, что этот блестящий американец много курил и употреблял алкоголь, то уже не так странно, что он умер в 33 года; как и то, что его поймали годом ранее, когда он собирался выпрыгнуть из окна своей комнаты на четвертом этаже больницы.
Влиятельные личности, такие как Гарри Каспаров, которого многие считают величайшим шахматистом всех времен, утверждают, что Пиллсбери был бы явным претендентом на звание чемпиона мира, если бы его здоровье оставалось в норме. И те из нас, кто глубоко анализировал его партии, могут подтвердить, что он был одним из самых креативных игроков всех времен, что можно увидеть в нескольких партиях, включенных в ранние годы видеоколлекции «Уголок бессмертных».
Трагический конец жизни Пиллсбери, и особенно его попытка самоубийства, подпитывают зловещую теорию о том, что шахматы сводят с ума своих величайших звезд. Сторонники этой теории ставят Пиллсбери в один ряд с Полом Морфи, Вильгельмом Стейницем и Бобби Фишером, которые умерли, страдая от серьезного психического заболевания. Исландский психиатр Кари Стефанссон, друг Фишера в последние годы его жизни, объясняет это так: «Нормальные люди почти всегда мыслят в рамках определенной системы; очень редко мы выходим за ее пределы, у нас появляется очень креативная идея, и мы тут же возвращаемся обратно. Гении выходят за рамки так часто, что иногда они остаются за их пределами. И это мы называем безумием».
Но помимо его, вероятно, гениальности, мне кажется, дело Пиллсбери напоминает нам еще кое-что, очень приземленное и простое. В этой жизни, чтобы быть счастливым, нужна удача.
Информационная рассылка Леончо Гарсии
Мнение авторов может не совпадать с мнением редакции.
Cообщество журналистов. Non profit
