Знакомо ли вам понятие memento mori? В колеснице торжествующих римских полководцев был раб, державший над головой лавровый венок, чья задача заключалась в том, чтобы часто шептать ему: «Помни, что ты умрешь, ты всего лишь человек», или подобные фразы. (EL PAÍS | Ajedrez)
Магнус Карлсен сдался индийцу Праггнанандхе во вторник в Осло. / Михал Валуза, Норвежские шахматы
Думаю, Магнусу Карлсену нужен кто-то подобный рядом, не столько для того, чтобы свергнуть его с пьедестала — хотя и это тоже, — сколько прежде всего для того, чтобы помочь ему лучше справиться с одним из самых сложных моментов его весьма успешной карьеры.
Прежде чем перейти к подробностям, я кратко изложу основные моменты вопроса, чтобы вы могли ознакомиться с письмом с этими абзацами, которое придет к вам сегодня, в четверг, примерно в 17:00, как раз к началу предпоследнего тура Норвежского шахматного турнира, самого сложного в этом году. За исключением практически невероятной комбинации результатов, Карлсен потерпит неудачу — для него успехом является только первое место — даже если он выиграет две последние партии. А если он их не выиграет, его первое место в мировом рейтинге, которое казалось недосягаемым, может оказаться под угрозой. Это очень важно для него, потому что, если он упадет с этой позиции, он больше не сможет побить исторический рекорд Гарри Каспарова, который удерживал его двадцать лет подряд (1985-2005).
Что же вызывает его кризис? В своих колонках за последние несколько дней я связывал это с тем, что восемь месяцев назад он стал отцом: после рождения первенца у мужчин часто снижается уровень тестостерона, а уровень окситоцина повышается. Норвежская звезда теперь кажется более чутким и добрым, он лучше справляется с поражениями (возможно, поэтому он чаще рискует, потому что меньше боится этого), и он менее эффективно управляет своим временем во время матчей. Позавчера я представил эту теорию его отцу и агенту, Хенрику, и он не стал спорить; он даже не удивился.
Какие практические последствия может иметь его кризис? Здесь мы вступаем на весьма спекулятивную территорию (даже в большей степени, чем в предыдущем абзаце), но с некоторыми логическими основаниями для рассмотрения. После провала формата фристайла (о котором он уже несколько раз упоминал), который Карлсен отстаивал с неподдельным рвением, маловероятно, что он решит прекратить играть в классические шахматные турниры (медленные партии, длящиеся четыре-пять часов). Ровно год назад он объявил об этом, когда был недоволен своим выступлением на шахматном турнире в Норвегии, но после сильного финиша он изменил свое решение. Мне трудно представить, что в 35 лет один из величайших шахматистов в истории посвятит себя исключительно игре в быстрые (менее часа на партию) и блиц-турниры (менее десяти минут), в дополнение к своей новообретенной страсти к гольфу. Среди прочих причин, повторюсь, ему нужно еще пять лет в качестве первой ракетки мира, чтобы сравняться с достижением Каспарова.
Поэтому, независимо от того, что он может сказать в пылу момента завтра вечером после финального раунда, Карлсену нужен кто-то, кому он полностью доверяет, чтобы поговорить с ним о memento mori, но в конструктивной форме. Кто-то, кто убедит его в том, что приятная семейная жизнь совместима с сохранением бесспорного лидерства в шахматах; например, индиец Вишванатан Ананд, пятикратный чемпион мира и до сих пор входящий в элиту в свои 56 лет! (упадок великих звезд обычно начинается примерно в 40). Если бы я был этим человеком, я бы добавил еще одно послание: учитывая, что шахматы сделали его миллионером и очень знаменитым, у него есть моральное обязательство продвигать игру, которая учит думать, в то время как все больше и больше людей в мире думают все меньше и меньше; и для этой цели быть номером один очень помогает.
Но я довольно пессимистичен по нескольким взаимосвязанным причинам. Во-первых, идеальным человеком для этой деликатной миссии, несомненно, является его отец, Хенрик. Именно он взращивал генетические способности своего сына, обеспечивая ему обильную интеллектуальную стимуляцию с самого младенчества; он был достаточно мудр, чтобы не настаивать, когда в четыре года Магнус не проявлял интереса к шахматам (он не проявлял его до семи лет); он и его жена, которая умерла пару лет назад, понимали, что семье нужен годичный отпуск, когда подростка Магнуса травили в школе; и именно он, мягко и с большой самостоятельностью предоставляя сыну большую свободу действий, всегда был рядом, ища лучший способ мотивировать его, что непросто, потому что выше игрока номер один нет ничего и никого.
В чём проблема? В ходе моих разговоров с Хенриком за последние два года я заметил опасное смещение его взглядов в сторону крайне правых идей. Более того, Хенрик и Магнус теперь поддерживают очень дружеские отношения с технологическим магнатом Петером Тилем, явно антидемократической фигурой, входящей в сотню самых богатых и влиятельных людей мира. Тиль даже является акционером одной из компаний Карлсена ( «Take, Take, Take »), а возможно, и других. Надеюсь, я ошибаюсь, но я не могу представить Тиля или нынешнего Хенрика Карлсена в роли раба римского полководца, ответственного за memento mori, путешествующего на частном самолёте Тиля или играющего с ним в гольф.
Другая проблема напоминает мне о двух случаях, произошедших со мной много лет назад, как ни странно, оба в Нью-Йорке. Признавая огромные различия и проявляя большую скромность, в 2014 году у меня тоже был свой memento mori. Я попросил об интервью у Каспарова, когда он баллотировался на пост президента Международной шахматной федерации (ФИДЕ); он сказал, что с удовольствием согласится, но у него не хватает времени, хотя он предложил мне решение: я должен сопровождать его в течение четырех дней на частном самолете, который его покровитель одолжил ему для посещения нескольких стран Америки во время его предвыборной кампании.
Разумеется, я согласился. И, в буквальном смысле, четыре дня я жил на седьмом небе от счастья: везде VIP-обслуживание, аэропорты практически без проверок безопасности, очередей и долгого ожидания, роскошные отели и питание, почти постоянное общение с министрами, высокопоставленными чиновниками и известными журналистами и т.д. Когда все закончилось, после прощания с Каспаровым у входа в отель на Манхэттене и подъема в номер, было почти 2 часа ночи, и я очень хотел спать. Но я заставил себя уделить пять минут размышлениям перед сном, чтобы напомнить себе, что все, что произошло за эти четыре дня, было почти нереальным, и что теперь я возвращаюсь к своей истинной реальности.
Этот момент просветления вряд ли заслуживает похвалы, потому что мои предыдущие 58 лет жизни не имели ничего общего с такой роскошью и эксклюзивностью. Напротив, в жизни Карлсена это было нормой с подросткового возраста. И я очень опасаюсь, что его врожденный гений был очень хорошо взращен в плане когнитивного интеллекта, но не в плане эмоционального. Именно в Нью-Йорке Карлсен признался мне: «Моя самая слабая сторона — это контроль над эмоциями». Я думаю, что во многом это потому, что его отцу никогда не нравилась идея того, чтобы Магнус работал с психологом, специализирующимся на спорте высоких достижений.
Я искренне надеюсь, что ошибаюсь, потому что Карлсен мог бы сыграть сейчас крайне необходимую роль: распространять идею о том, что мышление может быть очень увлекательной игрой, когда миллионы людей делегируют свои мысли ChatGPT и подобным платформам. Я часто писал, как здесь, так и в газете, о том, как много искусственного интеллекта (ИИ) обязан шахматам. Что ж, было бы замечательно, если бы шахматы теперь могли помочь компенсировать очень серьезные опасности ИИ. Кстати, по схожим причинам мне очень понравилась статья американского политика Берни Сандерса, чья долгая карьера является образцом честности и последовательности.
По схожим причинам я люблю писать вам два четверга подряд из библиотеки Дейхмана, пять этажей которой с видом на прекрасный порт Осло всегда полны людей. Эта квинтэссенция игры, которая учит нас думать и читать, сливается воедино, когда Homo sapiens рискует потерять свою сущность.
Информационная рассылка Леончо Гарсии
Мнение авторов может не совпадать с мнением редакции.
Cообщество журналистов. Non profit
